?

Log in

No account? Create an account

August 24th, 2006

Попы, волосы, собаки

Дело было в Паланге. По аллее парка неспешно шагала тетенька, попа туго обтянута супер-модными тогда белыми джинсами, потому попой тетенька вихляла со всех своих тетькиных сил. Пергидрольные волосы опять же должны были придавать приезжей отдыхающей недостающего ей (в ее глазах) прибалтийского шарма. За тетенькой шагах в двадцати шел дяденька. Дяденька тетенькой нисколько не интересовался, по крайней мере видимо, а просто выгуливал своего французского бульдога. Бульдог, крепко привязанный к ярко-алому поводку, семенил косолапыми шажочками и нервно и исподлобья смотрел на прохожих.
Заасфальтированная аллея заканчивалась в конце улицы, вровень с домами на противоположной стороне, и плавно переходила в сосновый лес с песчаными тропинками и зарослями то ли ежевики, то ли еще какой ягоды. Дяденька, почти достигнув леса, решил, что алый поводок можно и отсегнуть, дабы взволнованное прогулкой животное насладилось свободой. Животное и насладилось. Едва почувствовав свободу, бульдог рванул вперед, в два прыжка достигнул пергидрольную тетеньку и, спружинив на своих кривых лапах, подскочил мячиком вверх и вцепился зубами в ее белоснежную джинсовую попу, да так и остался там висеть. Вопль, огласивший дремавший до того лес, словами не передать. А дяденька на секунду остлолбенел, а потом ринулся к тетеньке отцеплять от нее песика, выглядевшего теперь вполне удовлетворенным и довольным и жизнью в целом, и собой в частности. Не вступи он в бой со стиснутыми ни-за-что-теперь-не-выпущу челюстями, бульдожка так и остался бы висеть, в радостном расслаблении свесив вниз все четыре кривые лапы.
А тут со мной пытались на днях познакомиться!
Стою я, значит, на остановке, никого не трогаю. Вся из себя такая фея - волосики светлые, попа джинсами обтянута (не белыми). Талия, опять же, сзади просматривается. Стою-стою, вдруг слышу сзади вкрадчивый и не лишенный приятности голос: "Извините..." Поворачиваюсь. Вижу молодого человека с очаровательной улыбкой и велосипедом. Стоит и молчит, в глаза смотрит и улыбается. Ну я ему тоже улыбнулась, чего, жалко, что ли, а он все молчит. Я тогда сама спрашиваю, чего, мол, надобно, старче. Время там узнать или куда какой трамвай направляется. Мало ли. Ну как-то не подумала, что ему, может, ничего и вовсе такого не надо. Молодой человек улыбается еще лучезарнее, а взгляд при этом скользит медленно вниз. Доходит до груди и лучезареет все больше, сползает дальше вниз, натыкается вдруг на живот (а живот-то уже не маленький и четко видно, что не наеденный конфетами и пряниками, а в самом что ни на есть почтенном положении). Улыбка как-то вдруг скривилась, затем и вовсе потухла, в глазах заметались панические искорки, и, запинаясь, молодой человек робко произнес: "Н-ничего". Тут и мой травмай кстати подошел, я села, и только в вагоне до меня дошло наконец, чего красавцу с велосипедом надобно было. И началась у меня чуть ли не истерика. Так и ржала полдороги.