Category: общество

Mille Feuille

(no subject)

Пришел мне толстый конверт, а в конверте - многостраничная анкета. Бла-бла исследование, бла-бла случайный выбор респондентов, бла-бла вы нам очень поможете... ну как обычно, в общем. Долго оно у меня валялось, наткнулась сегодня и подумала, что почему бы и не сделать доброе дело да не поотвечать на вопросы. Только отвечать решила прямо на сайте, чтобы не связываться еще и с отправкой конверта. Опрос на тему удовлетворенности жильем, соседями и всякое такое.
Ну и на первом же вопросе мое желание делать добро испарилось. Потому что на вопрос "в каком году вы въехали в теперешнее жилье" я честно написала год, а система начала ругаться, что можно писать только целые числа и вообще мой ответ неправильный. А я вроде нигде дроби им и не предлагала. Ну и всё, плюнула и пошла заниматься своими делами, более интересными.
Mille Feuille

Вотан на белом коне, йольские деревья и марокканский калым

Здесь я писала о том, как идеи националсоциализма внедрялись в детские головки при помощи букварей. Сегодня поведую о том, во что наци пытались превратить Рождество. Ну и расскажу еще немного о детстве Доры Лаупихлер, моей свекрови.

Война шла, воздушные налеты люди пережидали в подвалах, время от времени уезжали в эвакуацию, когда оставаться в городе становилось совсем опасным, но Рождество оставалось Рождеством. Украшались здания, наряжались елки, зажигались свечи (настоящие, никакого электрического обмана), покупались подарки. Вернее, Рождеством праздник оставался для простого народа. Националсоциалисты просто не могли приветствовать праздник, в котором столь многое противоречило идеологии, - Иисус был еврейским ребенком, звезда, традиционно украшавшая верхушки ёлок, слишком напоминала еврейскую и советские звезды, а тексты рождественских гимнов были слишком миролюбивыми. Collapse )
Mille Feuille

"Die Liebe höret nimmer auf"

Если пройти несколько шагов по моей улице, то за виноградным холмом, что весной радует взгляд свежей зеленью, а осенью оглашается радостными криками виноградарей, откроется еще один холм, чуть вдалеке, а на нем наблюдатель увидит красивое и величественное, словно парящее в воздухе сооружение в античном стиле, а над ним - золоченый крест, в ясную солнечную погоду сияющий огнем, словно невиданная звезда. Пеший путь на вершину холма кажется простым, но на деле долог и извилист, дорожка петляет среди виноградников, то взбираясь, кряхтя, наверх, то весело сбегая вниз. Есть и другой путь - на автобусе, но к вершине все равно придется карабкаться самому оставшиеся двести-триста метров. Не испугавшийся же испытания путник, добравшись до подножия мавзолея, так напоминающего маленький античный храм, остановится в немом почтении перед входом и прочтет надпись, от которой у не в меру эмоциональных барышень начинает першить в горле, а слезы сами наворачиваются на глаза, и замрет ненадолго, и вспомнит, может быть, о том, кто высек эту надпись, и коснутся на миг загрустившей души мимолетные думы о вечном и бесконечном, а потом очнется душа и вернется к привычным делам и заботам, потому что хлопотно это - долго думать о вечности, и пойдет себе путник дальше, но нет-нет, да и встрепенется сердце, заноет сладко, разбуженное неясными воспоминаниями, и наполнится щемящей радостью, потому что ведь любовь и правда не умирает. И горят на солнце золотые буквы над входом: "Die Liebe höret nimmer auf" - "Любовь никогда не умрет".


Collapse )